Памяти Сергея Гимаева

Уже несколько лет без Наилича. Тогда, в 2017-ом, мы раз десять переспрашивали друг друга: это правда? Звонили Саше Гуськову, который был на той самой игре в Туле. Он, шокированный, говорил «да», но даже после этого мы не переставали уточнять: может, нет?
Не может ведь быть вот так, чтобы Наилич ушёл в одно мгновение…
Годы идут. Но время не лечит. Как было больно тогда, так и продолжает быть больно сегодня.
Сергей Наильевич всегда с удовольствием выходил с нами на лёд, хотя прекрасно видел, что без слез на многих из нас глядеть невозможно. Но он не плакал — смеялся, получая кайф от общения. У нас и правда за пределами льда всё получается чуточку лучше.
До сих пор перед глазами: кто-то у нас в раздевалке завёл Филиппа Киркорова, и Наилич, такой большой и солидный, пел вместе с нами. Хором. На двадцать голосов. Киркорова. Ему хотелось в тот момент просто подурачиться.
Он мог громко поругаться на кого-то из нас, говорил, что к любой игре, пусть она и товарищеская, надо относиться ответственно, хоккей нельзя обманывать.
Но делал это так беззлобно, что все вокруг только улыбались. Это была такая «обязательная программа» — «напихать» после игры кому-то из нас. Так и Андрей Николишин нам иногда выговаривает, и Саша Гуськов, и Лёша Бадюков. Те, кто познал тайны этой великой игры.
Вот парадокс: это не Наилич стал нашим коллегой, а мы — его, хотя он гораздо позже многих из нас пришел в эту профессию. И моментально влюбил в себя всю страну. Сергей Наильевич этого, наверное, не замечал, но миллионы людей полюбили хоккей благодаря ему.
Это он рассказал такими простыми и искренними словами, как это здорово — играть в хоккей.
Он заходил в пресс-центр любой арены и вокруг него сразу закипала жизнь. Даже когда просто сидел, а его гримировали перед эфиром. Он рассказывал о том, как только что прилетел с другого края страны, сейчас поработает на игре, а наутро опять улетит, чтобы дать мастер-класс с «Легендами» в каком-то богом забытом месте, название которого мы никогда и не слышали. И так каждую неделю, много месяцев и лет.
Этот вихрь закрутил его с головой. Без остановок. Наверное, надо было иногда поберечь себя. Где-то притормозить. Кому-то сказать «нет». Но он не мог иначе. И умер на льду, оставив после себя удивительно светлые воспоминания.
Наилич… У него и отчество было такое «удобное», что имя добавлять было необязательно — все понимали, о ком идёт речь.
Боли в душе не стало меньше. И как унять эту боль, мы пока не знаем. Лекарств от таких ран врачи еще не придумали.

Памяти Сергея Весельчакова

Сергей никогда не имел отношения к журналисткой профессии, не работал в СМИ, но если б однажды наши пути не пересеклись, возможно, команды «Российская пресса» сейчас бы не существовало. Наш близкий товарищ. Между собой мы звали его Морпех.
Добрый, жизнерадостный человек, обладавший удивительным обаянием. И еще — фантастическим умением организовать какие-то матчи, турниры, найти соперников с непроизносимыми названиями и достучаться до людей, до которых, казалось, и не добраться вовсе. А он умел.
Ушёл он от нас стремительно, оказавшись не в силах победить тяжёлую болезнь.
Человек жив, пока жива о нём память.
Сергей Весельчаков по-прежнему остаётся таким же членом нашей журналисткой банды, каким и был всегда. Мы продолжаем играть в хоккей, только теперь без него. И нам его не хватает, очень не хватает…